Обучение студентами детей мигрантов

«Такие же дети» – центр адаптации и обучения детей беженцев и мигрантов. Он появился в Москве в 1996 году, когда в столицу хлынул поток беженцев из Чечни, а в московские школы перестали принимать детей без регистрации. Тогда инициативная группа – в основном студенты-гуманитарии – решила на общественных началах обучать детей, в том числе и русскому языку.

В ВШЭ каждый учебный год у нас есть возможность присоединиться к какому-либо проекту – научному, исследовательскому или волонтерскому. И один из них – это «Школа на коленке» (ШНК) в этом центре для детей мигрантов.

Фото: Лилит Арсенян
Эта статья о применении, а не о получении знаний. Студенты из самых разных вузов и вообще любые желающие имеют возможность заниматься с детьми мигрантов, делиться своим опытом и получать новый. Для этого вовсе не обязательно быть педагогом и даже иметь гуманитарную специальность. Главное, быть ответственным человеком, уметь объяснять простыми словами материал, который пригодится в реальной жизни.

Я узнала о ШНК на майноре по педагогике словесности, и первый семестр мы изучали, как преподавать русский язык как иностранный (РКИ). Я подумала, что обучение+волонтерство – это отличный шанс закрепить полученные знания на практике, при этом помочь детям и родителям сделать их жизнь в России немного легче. К тому же за это не ставят оценки и не платят, поэтому волнения об успеваемости или деньгах можно оставить и просто наслаждаться процессом. Я не пожалела, что выбрала именно этот проект.

Волонтеры ШНК очень разные – от студентов до бабушек, из России, Китая, Армении, Италии и многих других стран. Каждый преподает свой предмет, который пригодится ученику на данном этапе: математику, географию, русский, иностранцы чаще всего английский. При этом все стараются друг другу помогать, делиться материалами и методиками. Атмосфера в центре очень нестандартная: невообразимая смесь волонтеров и учеников разных возрастов и национальностей, младшей и старшей школы. Это настоящий melting pot, при этом гармоничный, душевный и психологически комфортный. Для всех детей создаются условия максимально без лишнего стресса. Декор помещения красочный, в этническом стиле, на стенах восточные костюмы, ковры и картины.

Фото: Лилит Арсенян
Некоторые дети хорошо говорят по-русски – родители либо уже готовили их к переезду, либо они из стран СНГ. Я учила русскому языку 16-ти летнюю девочку Зару из Узбекистана: она неплохо говорила, но не могла выразить словами абстрактные понятия, и были проблемы с падежами и прочей грамматикой. Сейчас мне дали новых учениц из Афганистана и Кубы, совсем маленьких, по 7 лет, которых нужно «разговорить» и подготовить к школе. Забавно, что одна хорошо говорит, но не умеет читать, а вторая знает буквы и складывает их в слова, но не говорит. Между тем некоторые дети совсем не знают русского, потому что миграция для их семей была незапланированным событием и единственным путем спасения.

Фото: Лилит Арсенян
Ольга Павлова, координатор программы «Профильные предметы», немного рассказала о семьях учеников и о том, как они оказались в России. Некоторые истории похожи на сюжет блокбастера, и с трудом верится, как дети могут пережить такие приключения и настоящие испытания на прочность.

Семья Вакилзада

То, что у них нет отца, я знала, но не знала, что он погиб в сирийском теракте. Мать Шаима бежала в Россию с четырьмя детьми, так как талибы хотели видеть ее старшего сына в своих рядах. Сейчас из всей семьи работает только он. Остальные трое детей – Ахмад Самир, Бахара и Амир ходят в ШНК. Но Амир у нас временно: хотя ему только 16 – он тоже работает, просто сейчас у него перерыв.

Семья Вакилзада хочет получить статус беженцев, но на это очень небольшие шансы. По-моему, в этом году беженцев в России официально чуть ли не 600.

Фото: Лилит Арсенян
Зульфикар

Зульфикар находится в программе защиты свидетелей. Я не уверена, но, кажется, это связано с преступлениями его отца: он сидит в тюрьме за убийство. Их семья рекомендована к переселению в США, и они прошли все этапы. Должны были улететь 6–8-го сентября, но в августе закрыли русское отделение МОМ, и вот теперь их никак не могут вывезти.

Некоторые дети потеряли родителей в ходе военных действий, бежали из страны на корабле или грузовике. Будучи несовершеннолетними, попадали в миграционные тюрьмы, прямо в них немного учились русскому языку. И вот они оказываются в нашем центре, где могут спокойно учиться и где им ничто не угрожает, кроме миграционной службы.

Помимо учебы, волонтеры «Красного Креста» центра «Такие же дети» организуют в ШНК праздники (с гуманитарной помощью и подарками), национальные и глобальные (как Новый Год или День Святого Валентина). На них проводят мастер-классы каких-нибудь поделок, раздают угощения, играют, разыгрывают сценки, поют песни и еще много всего интересного.

У наших учеников нет друзей в России (кроме как в ШНК), поэтому много внимания уделяется их сплочению. Праздники как раз в этом хорошо помогают, ребята делятся на команды, вместе выполняют задания, помогают друг другу, общаются. Младшие дети на многих предметах занимаются одной группой, а на переменах все вместе танцуют или просто бесятся.

Фото: Лилит Арсенян
Для меня ШНК – это оазис, где нет места расизму и национализму. Где между собой все общаются как старые приятели, даже если это твоя самая первая смена, и тебя еще никто не знает. Где тебя всегда рады видеть, и ты знаешь, что делаешь действительно нужное и ответственное дело. Тебя благодарят за интересный урок или берут за руку и приглашают поиграть – и ты понимаешь, ради чего стоит вставать в 7 утра, хотя пары начинаются в 13:30.

Полезные ссылки:

  1. Официальный сайт
  2. Подробная статья про учеников центра 2016 года
  3. Если Вы хотите стать волонтером

Материал подготовила Екатерина Королёва

Есть что сказать?

Стань первым!

200
wpDiscuz